«Сахара или соли сверху досыпать»

[Sea Wolf]

​

Перечень запрещенных в России веществ определен постановлением правительства № 1002. В нем для каждого наркотика указано, какое количество следует считать значительным, крупным или особо крупным размером. При этом для большей части популярных у потребителей наркотиков — амфетамина и метамфетамина, MDMA, кокаина, героина и других — размер определяется массой смеси, а не массой чистого вещества. Это значит, что если в порошке содержатся какие-то примеси, их не будут отделять во время взвешивания на экспертизе, а посчитают все вместе — независимо от того, каков процент чистого наркотика.

Это позволяет полицейским манипулировать массой изъятого, говорит служивший в петербургском МВД Вячеслав: «Допустим, не очень одаренному оперуполномоченному правдами и неправдами удалось поймать человека, за которым он давно охотился, ну, у которого правда что-то [из запрещенных веществ] есть. И тут выясняется, что у него с собой недостаточно веса для нужной статьи. Какой план созревает в голове сотрудника? Либо сахара или соли сверху досыпать, что чаще всего и происходит, либо того же наркотика».

По его словам, обычно сотрудники стараются не досыпать слишком много и прибегают к этому методу, когда нужно дотянуть несколько десятых грамма до необходимого количества.

На статистическую аномалию, связанную с весом изъятых веществ, обращали внимание сотрудники Института проблем правоприменения. Проанализировав отчетность МВД по делам о наркотиках, социолог Алексей Кнорре обнаружил, что в случае с гашишем, марихуаной и героином полицейские чаще всего изымали ровно то количество вещества, которое было необходимо для возбуждения уголовного дела по той или иной части статьи 228 УК.

В исследовании отмечалось: такие результаты напрямую не доказывают фальсификации со стороны полицейских, однако требуют объяснения. В разговоре Кнорре уточнил, что с уверенностью можно говорить о манипуляциях с изъятым героином, потому «именно с ним нет никаких альтернативных объяснений» этой аномалии.

Проще всего, говорят бывшие полицейские, досыпать до того, как будет оформлено изъятие, но если не получается, можно сделать это и позже. «Конверт? Понятые? Это вообще ерунда, вы что, — смеется Дмитрий Шарапов. — Конверт разорвали и снова запечатали. А понятые — ваши чоповцы, они не понимают, что происходит, в суде они скажут, что нужно сказать. Это все чушь». Подписи на конверте можно и подделать, добавляет Вячеслав Воронов: «В обычных делах никто не будет назначать почерковедческую экспертизу — ну сами подумайте, судят какого-то наркомана».

Оба они обращают внимание на то, что во время изъятия при понятых наркотик не взвешивается. «Можно хоть к эксперту знакомому подойти и сказать: мне сюда надо столько добавить, он сделает — это не проблема. Если у вас нет стаффа, вы у него покупаете. Я сам так делал», — резюмирует Шарапов.

«Дружить с операми для эксперта — моветон. Если эксперт начинал дружить с операми, почти мгновенно получал всеобщее презрение и вылетал за пьянку», — не согласен с этим бывший главный эксперт одного из областных управлений МВД Виктор Буряков (имя изменено).

Он сомневается и в том, что эксперты могут принимать участие в подобных фальсификациях: «Люди, с которыми я работал, никогда бы и не подумали идти на малейшую фальсификацию. У каждого экспертного отделения есть начальник, задача которого — не допустить подобного давления на эксперта. Было много случаев, когда реально посылали нахер оперов и, редко, следователей с их просьбами, если это было хоть капельку неправильно». При этом Буряков допускает, что с тех пор, как в 1999 году он уволился, полиция «стала совсем другой».