- Регистрация
- 31.01.20
- Сообщения
- 89
- Онлайн
- 9д 21ч 28м
- Сделки
- 0
- Нарушения
- 0 / 0
Еще несколько месяцев назад, при изучении кассационной практики, попался на глаза примечательный судебный акт, до которого долго не доходили руки. Вот теперь изучил и делюсь.
Речь пойдет о судебном процессе над врачом-психиатром, которого обвинили в суициде пациента. Это дело обнажило правовые риски, с которыми сталкиваются медики при неформальном общении с пациентами. Несмотря на обвинительный приговор, итогом дела стало оправдание и реабилитация.
Какие аргументы защиты оказались решающими для кассации и как новая редакция статьи 238 УК РФ защитила медицинских работников? Разбираемся.
В апреле 2024 года Подольский городской суд осудил к условному сроку врача - психиатра за оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности, которые повлекли смерть пациента по неосторожности (ч. 2 ст. 238 УК РФ). Обстоятельства следующие:
Мать молодого человека, обеспокоенная его психическим состоянием, обратилась к психиатру за помощью. Та согласилась провести консультацию удалённо, через мессенджер. По видеосвязи врач поставила диагноз «Тяжёлый депрессивный эпизод» и назначила лечение, высылая рецепты прямо в чат. Она продолжала вести пациента дистанционно несколько месяцев. Через некоторое время он покончил с собой.
Позиция суда первой инстанции. Закон требует очного осмотра для постановки диагноза. При таком серьёзном диагнозе, связанном с риском суицида, лечение необходимо проводить в стационаре. Однако врач не настояла на госпитализации и не приняла мер для недобровольного помещения пациента в клинику, хотя могла это сделать. Суд установил, что между бездействием врача, нарушившей правила телемедицины и клинические рекомендации, и смертью пациента есть прямая причинно-следственная связь.
Позиция психиатра. Она полностью отрицала вину, настаивая, что не оказывала погибшему медицинских услуг. Она пояснила, что лишь консультировала как специалист по просьбе родственницы, чтобы уговорить его обратиться к врачу. По ее словам, она не видела оснований для госпитализации, так как пациент отрицал суицидальные мысли, а выписанные рецепты были лишь «примером», а не настоящим назначением.
Почему осудили по статье 238 УК РФ? Потому что суд счел, что она, будучи профессиональным врачом-психиатром, фактически оказала медицинскую услугу, которая грубо не соответствовала требованиям безопасности и привела к смерти пациента. Несмотря на то что не было договора и оплаты, её действия — постановка диагноза «Тяжелый депрессивный эпизод», назначение лекарств и ведение пациента через мессенджер — были расценены как оказание медицинской услуги в смысле Закона «О защите прав потребителей». При этом она нарушила ключевые правила: лечила дистанционно тяжелое состояние, требующее стационара, проигнорировала суицидальные риски и не настояла на госпитализации.
В июле 2024 года Московский областной суд оставил квалификацию без изменений.
Сторона защиты обратилась с кассационной жалобой, в которой указала, что не было ни факта услуги, ни вины психиатра. Пациент сам отказался от помощи, а смерть наступила из-за его действий, а не из-за консультаций врача. Доказательства обвинения, в том числе экспертиза и данные с телефона, порочны.
В феврале 2025 года состоялось судебное заседание, по результатам которого Первый кассационный суд обратил внимание на следующее.
Федеральным законом № 514-ФЗ от 28.12.2024 статья 238 УК РФ дополнена примечанием, в соответствии с которым ее действие не распространяется на случаи оказания медицинскими работниками медицинской помощи.
Нет причинно-следственной связи между действиями психиатра и смертью пациента
Отсутствуют признаки не только статьи 238 УК РФ, но и статей 109, 110 УК РФ
Врач оправдана, за ней признано право на реабилитацию.
Какие выводы?
Во-первых, медицинская декриминализация. Кратко напомню предысторию. В первоначальном законопроектом пакете №670471-8 примечание об исключении субъектности медиков по статье 238 УК РФ отсутствовало. И появилось лишь ко второму чтению. В последующих документах, в том числе в заключении Комитета Комитета СФ ФС РФ по социальной политике, содержалось указание на цель внесения обсуждаемой поправки — исключение медицинской помощи из правоотношений, возникающих в рамках законодательства о защите прав потребителей. Понятно, что ни суд первой инстанции, ни апелляция указанную норму применить не могли по объективным причинам.
Маневр с обратной силой уголовного закона — первый по порядку, но не значению.
Что более важно — указание кассации на отсутствие причинно-следственной связи в контексте статьи 238 УК РФ. Красной нитью в данной статье проходит понятие «услуга» — то, что одно лицо (исполнитель) готово предоставить, а другое (потребитель) — получить. В случае нарушения требований к качеству услуги и наступления преступных последствий следует уголовная ответственность.
А если «потребитель» отказывается от услуги, то можно ли привлекать исполнителя за некачественное ее оказание?
Речь пойдет о судебном процессе над врачом-психиатром, которого обвинили в суициде пациента. Это дело обнажило правовые риски, с которыми сталкиваются медики при неформальном общении с пациентами. Несмотря на обвинительный приговор, итогом дела стало оправдание и реабилитация.
Какие аргументы защиты оказались решающими для кассации и как новая редакция статьи 238 УК РФ защитила медицинских работников? Разбираемся.
В апреле 2024 года Подольский городской суд осудил к условному сроку врача - психиатра за оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности, которые повлекли смерть пациента по неосторожности (ч. 2 ст. 238 УК РФ). Обстоятельства следующие:
Мать молодого человека, обеспокоенная его психическим состоянием, обратилась к психиатру за помощью. Та согласилась провести консультацию удалённо, через мессенджер. По видеосвязи врач поставила диагноз «Тяжёлый депрессивный эпизод» и назначила лечение, высылая рецепты прямо в чат. Она продолжала вести пациента дистанционно несколько месяцев. Через некоторое время он покончил с собой.
Позиция суда первой инстанции. Закон требует очного осмотра для постановки диагноза. При таком серьёзном диагнозе, связанном с риском суицида, лечение необходимо проводить в стационаре. Однако врач не настояла на госпитализации и не приняла мер для недобровольного помещения пациента в клинику, хотя могла это сделать. Суд установил, что между бездействием врача, нарушившей правила телемедицины и клинические рекомендации, и смертью пациента есть прямая причинно-следственная связь.
Позиция психиатра. Она полностью отрицала вину, настаивая, что не оказывала погибшему медицинских услуг. Она пояснила, что лишь консультировала как специалист по просьбе родственницы, чтобы уговорить его обратиться к врачу. По ее словам, она не видела оснований для госпитализации, так как пациент отрицал суицидальные мысли, а выписанные рецепты были лишь «примером», а не настоящим назначением.
Почему осудили по статье 238 УК РФ? Потому что суд счел, что она, будучи профессиональным врачом-психиатром, фактически оказала медицинскую услугу, которая грубо не соответствовала требованиям безопасности и привела к смерти пациента. Несмотря на то что не было договора и оплаты, её действия — постановка диагноза «Тяжелый депрессивный эпизод», назначение лекарств и ведение пациента через мессенджер — были расценены как оказание медицинской услуги в смысле Закона «О защите прав потребителей». При этом она нарушила ключевые правила: лечила дистанционно тяжелое состояние, требующее стационара, проигнорировала суицидальные риски и не настояла на госпитализации.
В июле 2024 года Московский областной суд оставил квалификацию без изменений.
Сторона защиты обратилась с кассационной жалобой, в которой указала, что не было ни факта услуги, ни вины психиатра. Пациент сам отказался от помощи, а смерть наступила из-за его действий, а не из-за консультаций врача. Доказательства обвинения, в том числе экспертиза и данные с телефона, порочны.
В феврале 2025 года состоялось судебное заседание, по результатам которого Первый кассационный суд обратил внимание на следующее.
Федеральным законом № 514-ФЗ от 28.12.2024 статья 238 УК РФ дополнена примечанием, в соответствии с которым ее действие не распространяется на случаи оказания медицинскими работниками медицинской помощи. Нет причинно-следственной связи между действиями психиатра и смертью пациента Отсутствуют признаки не только статьи 238 УК РФ, но и статей 109, 110 УК РФВрач оправдана, за ней признано право на реабилитацию.
Какие выводы?
Во-первых, медицинская декриминализация. Кратко напомню предысторию. В первоначальном законопроектом пакете №670471-8 примечание об исключении субъектности медиков по статье 238 УК РФ отсутствовало. И появилось лишь ко второму чтению. В последующих документах, в том числе в заключении Комитета Комитета СФ ФС РФ по социальной политике, содержалось указание на цель внесения обсуждаемой поправки — исключение медицинской помощи из правоотношений, возникающих в рамках законодательства о защите прав потребителей. Понятно, что ни суд первой инстанции, ни апелляция указанную норму применить не могли по объективным причинам.
Маневр с обратной силой уголовного закона — первый по порядку, но не значению.
Что более важно — указание кассации на отсутствие причинно-следственной связи в контексте статьи 238 УК РФ. Красной нитью в данной статье проходит понятие «услуга» — то, что одно лицо (исполнитель) готово предоставить, а другое (потребитель) — получить. В случае нарушения требований к качеству услуги и наступления преступных последствий следует уголовная ответственность.
А если «потребитель» отказывается от услуги, то можно ли привлекать исполнителя за некачественное ее оказание?
